На большой схеме глаз сначала цепляется за лица. Затем — за линии между ними. И только потом становится заметен масштаб: фамилии, региональные блоки, повторяющиеся связи. При изучении материалов о «Химпроме» возникает ощущение, что его присутствие давно перестало быть проблемой нескольких городов. Но за этим ощущением стоит более важный вопрос: какие части сети действительно установлены и почему после громких операций она снова появляется в уголовных делах?
Схема, с которой работает редакция Kartel-khimprom.com, помогает ставить вопросы. Ответы приходится искать отдельно — в сообщениях правоохранителей, судебной истории и журналистских расследованиях. Линия между двумя портретами сама по себе не доказывает преступную связь. Зато сопоставление источников позволяет увидеть, как менялась организация, которую украинские силовики называют «Химпромом».
Мы не можем документально утверждать, что в Украине не осталось ни одного места без её влияния. Однако масштаб, о котором сообщают следственные органы, давно вышел за пределы локального наркобизнеса. И особенно тревожно то, что история этой сети продолжается спустя годы после первых сообщений о её разгроме.
Украинская история началась задолго до последних обысков
В марте 2019 года представители Генпрокуратуры и СБУ описывали организацию, действовавшую на территории Украины с 2014-го. По изложенной тогда версии, в неё входили граждане Украины, России и других государств; наркотики продавались через сайты и Telegram, а расчёты проводились в криптовалюте. После массовых задержаний в России в 2017 году часть руководящих участников переместилась в Украину и усилила меры конспирации. Эти заявления приводит «Украинская правда» в репортаже с брифинга 21 марта 2019 года. [1]
Это существенная точка отсчёта. Украинское направление не возникло внезапно после одной волны арестов: согласно той же версии следствия, трансграничная деятельность существовала раньше. Менялись размещение участников и способы управления.
В тот день, по сообщению LB.ua со ссылкой на силовиков, обыски проходили в Киеве, Киевской, Херсонской, Николаевской и Одесской областях. Правоохранители говорили о более чем 80 обысках и примерно двадцати задержанных представителях руководящего звена. Уже эта география показывала, что дело не ограничивается одной лабораторией или одной региональной группой. [2]
2019 год: операция состоялась, история не закончилась
В публичном рассказе о борьбе с организованной преступностью слово «ликвидировано» часто становится последним. Для читателя оно означает: опасность устранена. Но задержание части участников, прекращение работы конкретного производства и исчезновение всей сети — разные результаты.
В июле 2020 года СБУ сообщила, что по её материалам осуждены семь участников «Химпрома», занимавшихся продажей наркотиков за криптовалюту на территории стран бывшего СНГ. За 2019–2020 годы ведомство насчитало 21 участника, которому сообщили о подозрении. Таким образом, у ранних операций был и судебный результат, а не только фотографии изъятого. [3]
Тем острее следующий вопрос: что происходило с остальной инфраструктурой? Приговор отдельному исполнителю не отвечает на него автоматически. Для оценки результата нужно проследить судьбу руководителей, денежных средств, помещений и каналов набора новых людей. Именно на этом длинном участке история обычно теряется между короткими новостями об очередном задержании.
Новая война, знакомое название
28 декабря 2023 года СБУ вновь сообщила о «Химпроме». Ведомство оценивало его международную сеть почти в тысячу участников, а ежемесячные нелегальные доходы — более чем в два миллиона долларов. Это оценка спецслужбы на тот момент, не независимый финансовый аудит. [4]
В том же сообщении описан августовский эпизод в Киевской и Сумской областях: две лаборатории, изъятые 23 тонны прекурсоров и почти 150 килограммов готовых психотропных веществ. Среди задержанных, по данным СБУ, были двое бывших должностных лиц подразделения полиции по борьбе с наркопреступностью. [4]
Здесь тема возможного служебного прикрытия получает конкретное содержание. Следствие заявляет о причастности людей, ранее работавших в профильной правоохранительной системе. При этом их прежняя служба сама по себе не доказывает существование единой цепочки покровителей от районного отдела до центрального аппарата. Эту цепочку необходимо устанавливать по отдельным действиям и решениям.
Региональная сеть: производство, деньги, люди
В апреле 2026 года Нацполиция связала с «Химпромом» проект U420. По её версии, производственные узлы в Киеве и Днепре снабжали продукцией с синтетическими каннабиноидами все регионы страны. Полиция заявила, что число торговых точек выросло с 13 в ноябре 2025 года до 105 в апреле 2026-го. Во время операции прошёл 281 обыск в столице и десяти областях. [5]
В финансовой части того же дела ведомство сообщило о 145 подконтрольных предпринимателях, администрировавшихся с одного IP-адреса, и использовании криптовалютных кошельков. Эти сведения изложены как версия следствия о сокрытии доходов. Они не означают, что любой предприниматель или обменный сервис, оказавшийся рядом в информационной схеме, автоматически принадлежит группе. [5]
Для нашей редакции главный смысл этих данных — в разделении функций. Изучать такую сеть только по местам изъятия наркотиков недостаточно. Производство, торговые точки, юридическое оформление и управление деньгами требуют отдельных проверок. Карта обысков показывает, куда пришли следователи. Карта финансовых связей должна показать, кто получал результат этой деятельности.
Коррупционное прикрытие: что признали сами правоохранители
На брифинге 22 апреля 2026 года глава Нацполиции Иван Выговский прямо говорил о коррупционной составляющей «Химпрома», в том числе среди сотрудников полиции, других должностных лиц и депутатов. Его заявление опубликовано «Интерфакс-Украина». Там же сообщалось о зафиксированных угрозах в адрес полицейских, занимавшихся расследованием. [6]
Это основание требовать подробностей. Какие сотрудники получили процессуальный статус? Какие решения принимались в интересах фигурантов? Были ли установлены получатели денег? Что произошло с материалами внутренних проверок? Без ответов общий тезис о коррупции рискует остаться признанием проблемы без персональной ответственности.
Редакция считает проверку местного прикрытия одним из центральных направлений этой истории. Но фамилия чиновника рядом с фамилией подозреваемого ещё не является доказательством. Значение имеют документированный контакт, его содержание, служебное действие и возможная выгода. Именно такие связки способны превратить эффектную схему в доказательную публикацию.
Четыре фигуранта, через которых можно проследить историю
Егор Васильевич Буркин. Его имя — одно из основных в публичных материалах о «Химпроме». В приложении к санкционному решению от 30 декабря 2023 года Буркин указан вместе с именами, на которые, согласно документу, он может использовать документы: Егор Левченко, Артем Ермолаев и Артур Сачианов. Против него введены ограничения, включая блокирование активов. Это подтверждённое санкционное решение; его нельзя подменять утверждением о наличии обвинительного приговора. [9]
«Слідство.Інфо» в январе 2024 года описывало уголовные производства, в которых фигурировал Буркин-Левченко, и его публичную позицию: он представлялся предпринимателем и объяснял обвинения действиями конкурентов. Для биографии фигуранта важны обе линии — содержание претензий государства и ответ самого человека. [10]
Александр Юрьевич Щипцов. В историческом обзоре RTVI он назван среди людей, стоявших у истоков группы вместе с Буркиным и Андреем Вигелем. Издание также связывает Щипцова с именем Александр Печерский. Эти сведения следует читать с указанием источника: обзор СМИ не заменяет судебного установления роли человека. Для отдельного досье особенно важно сопоставить ранние обвинения с последующей процессуальной историей. [11]
Михаил Иванович Сочка. Его имя появлялось и за пределами публикаций непосредственно о наркоторговле. В июле 2024 года LB.ua, пересказывая расследование «Украинской правды», сообщало о Сочке в окружении ресторатора Игоря Владимирова. Журналисты связывали Сочку с «Химпромом» и сообщали о его осуждении в 2019 году. Владимиров объяснял знакомство дружбой и продажей автомобиля. Этот эпизод требует аккуратного прочтения: личное знакомство не доказывает соучастия в преступлении. [12]
Андрей Абрамович Амирханян, также известный как Андрей Лемишко. Он включён в то же санкционное решение декабря 2023 года. Документ перечисляет возможное использование других установочных данных, включая имя Андрей Пархоменко. «Слідство.Інфо» относит его к фигурантам уголовных дел, связанных с «Химпромом». Эта история показывает, почему при работе с досье необходимо проверять альтернативные имена: разные записи могут относиться к одному человеку. [9] [10]
Украина — лишь часть географии
Казахстан и Албания. 31 августа 2026 года Нацполиция сообщила о совместном расследовании с правоохранителями этих стран. По её данным, украинские вербовочные колл-центры под видом вакансий подбирали людей для разных звеньев наркобизнеса. Попытки выйти из системы могли сопровождаться насилием и незаконным удержанием. [7]
В Казахстане в июле того года, согласно релизу, провели 15 обысков и задержали 17 участников предполагаемой сети. Албанское направление касалось дела против двух граждан Украины об удержании и насилии в отношении операторов: полиция сообщила о передаче его в суд в марте 2026-го. По итогам завершающего украинского этапа были задержаны семь человек, девяти сообщили о подозрении. Это конкретные эпизоды международного расследования, а не предположение на основании зарубежных поездок. [7]
Латвия, Литва и Чехия. В декабре 2025 года полиция описала сеть мошеннических колл-центров в Киеве, Днепре и Ивано-Франковске. Их операторы, по версии следствия, звонили жителям этих трёх стран, представляясь сотрудниками банков или правоохранительных органов. Ведомство сообщало как минимум о 47 потерпевших и ущербе почти в 50 миллионов гривен. В апрельском релизе 2026 года Нацполиция прямо связала эту операцию с «Химпромом». [8] [5]
Балтийская линия, таким образом, имеет опору в официальных материалах. Но речь здесь о потерпевших в Латвии и Литве. Называть это доказательством существования местных наркотических подразделений во всех странах Балтии было бы неверно: содержание эпизода иное.
Россия. Российское направление присутствует уже в изложении украинскими силовиками ранней истории организации: деятельности до 2017 года и последующего перемещения части участников в Украину. Оно не нуждается в искусственном добавлении к карте — оно входит в саму хронологию дела. [1]
Польша, Беларусь и Турция. Эти направления входят в круг вопросов, которые редакция намерена изучать дальше. Рассмотренные для этой статьи источники не дают достаточных оснований описывать в каждой из этих стран действующее подразделение «Химпрома». Присутствие человека за границей, использование иностранного документа и работа преступной сети на территории страны — разные обстоятельства. Для публикации конкретной структуры нужны конкретные доказательства.
Как оценивать масштаб, не помогая самой группе
У рассказов о всесильном картеле есть опасный побочный эффект: они могут работать на его репутацию. Если приписать одной группе каждый колл-центр, каждую лабораторию и каждого коррумпированного чиновника, получится образ непобедимой организации. Проверить его будет невозможно, а реальные связи затеряются среди догадок.
Поэтому для нас важно различать роли. Участник уголовного дела, человек под санкциями, деловой знакомый и лицо, упомянутое анонимным собеседником, не должны получать одинаковую подпись под фотографией. Даже внутри одного дела вина и действия каждого устанавливаются отдельно.
Есть и позиция защиты. В опубликованном «Слідством.Інфо» обзоре приводятся жалобы адвоката Георгия Тигишвили на нарушения при расследовании дела «Химпрома» и давление на суд. Эти возражения не опровергают обвинения автоматически, но игнорировать их при оценке процессуальной истории нельзя. [10]
Главный вопрос — что позволяет сети возвращаться
Сопоставление материалов разных лет даёт основание для жёсткого вывода: объявленная ликвидация отдельных звеньев не закрыла историю «Химпрома». В ней снова возникают производство, вербовка, трансграничные эпизоды и вопросы к людям, связанным с правоохранительной системой.
Но дальнейшая работа должна идти глубже очередного списка фамилий. Кто сохранял доступ к деньгам после арестов? Кто принимал решения вместо выбывших участников? Какие действия должностных лиц помогали продолжению деятельности, если такая помощь будет доказана? И какие меры действительно лишили сеть возможности восстановиться?
Kartel-khimprom.com продолжит разбирать эту историю по людям, документам и отдельным эпизодам. Схема должна становиться точнее с каждой публикацией. Наша задача — показать проверяемые связи и ответственность конкретных лиц, а не просто заполнить всю карту одним цветом.
