Дело об убийстве Евгения Щербаня снова вернулось в новости — с фотографией страницы допроса Рината Ахметова. На листе стоит декабрьская дата 1996 года. К этому моменту один из самых влиятельных предпринимателей Донбасса уже был убит, его семья потеряла двух человек, а будущее созданных им компаний стало предметом многолетних споров.
19 ноября 2026 года «Антикор» сообщил, что сын Щербаня обнародовал первую страницу протокола допроса Ахметова в качестве свидетеля. В заметке приведён фрагмент о языке показаний. Новых заявлений следствия в ней нет. Сам снимок вновь ставит рядом две истории — расследование расстрела в аэропорту и судьбу бизнеса погибшего. [1]
12 декабря 1996 года. Ахметов в кабинете следователя
На копии, предоставленной редакции, читаются город Донецк и дата 12 декабря 1996 года — через 39 дней после убийства. В заголовке напечатано «Протокол допроса свидетеля», а в анкете — имя Рината Леонидовича Ахметова. Его должность указана как президент акционерного общества закрытого типа «Футбольный клуб „Шахтер“».

Из текста следует, что допрашиваемому сообщают о деле об убийстве Щербаня и других лиц, разъясняют обязанности свидетеля и ответственность за показания. Внизу записано желание Ахметова говорить по-русски и обойтись без переводчика. Рядом видны подписи, обозначенные его фамилией.
Перед читателем вводная часть следственного документа. Ответы о деловых отношениях, возможных конфликтах или обстоятельствах убийства на этом листе отсутствуют. Поэтому изображение позволяет прочитать анкетные и процессуальные сведения. О содержании всего допроса можно судить только по остальным страницам.
Как убили человека, вокруг которого строился донецкий бизнес
3 ноября 1996 года Щербань вернулся из Москвы в Донецк на частном Як-40. Нападение произошло в режимной зоне аэропорта, возле самолёта. В результате погибли сам депутат, его жена Надежда Никитина и ещё два человека. Сын Руслан пережил расстрел и стал свидетелем гибели отца. [2]
В ноябрьском репортаже 1996 года «Коммерсантъ» описывал погибшего как президента «Атона», предпринимателя с шахтёрским прошлым и заметной политической ролью. Газета уже тогда связывала обсуждение мотивов с перераспределением коммерческого влияния в регионе. Это была версия, возникшая непосредственно после преступления. [3]

Позднее «Украинская правда» восстановила действия нападавших по обвинительному заключению. В нём фигурировали участники группировки Евгения Кушнира, маскировка под персонал аэропорта и заранее подготовленный отход. Непосредственным исполнителем убийства Щербаня назывался Вадим Болотских. В 2003 году он получил пожизненное заключение по решению Луганского апелляционного суда. [2]
Приговор исполнителю оставлял отдельный вопрос о заказе преступления. Публичные дискуссии вокруг него продолжились и через годы, когда в деле появились обвинения против политиков, а наследники заговорили об утраченных активах.
Газ, металл и политический вес
Щербань погиб в период, когда влияние в Донбассе складывалось из торговли, доступа к промышленным предприятиям, расчётов за энергоносители и политических договорённостей. На Радио Свобода в 2020 году бывший министр экономики Владимир Лановой объяснял, что капитал Щербаня формировался прежде всего на торговле металлом и газом. Участники дискуссии обсуждали и его самостоятельную политическую роль. [7]
Для понимания возможного экономического мотива важны права на доходы и участие в компаниях. Именно эти обстоятельства спустя годы исследовал старший сын погибшего. Смерть предпринимателя и переход корпоративных прав — события, связь между которыми нужно устанавливать по документам каждого конкретного эпизода.
Kyiv Post в расследовании 2020 года рассматривал убийство как рубеж в перераспределении власти в Донбассе. Газета описывала последующий рост влияния Ахметова и политическое возвышение Виктора Януковича. В том же материале вопрос о заказчике убийства оставался открытым. История роста одних игроков после гибели другого объясняет масштаб последствий, но сама по себе не устанавливает обстоятельства уголовного преступления. [8]
Два сына и спор о наследстве
Евгений Щербань-младший, старший сын погибшего и герой фильма «Наследник», публично предъявлял Ахметову имущественные претензии. В интервью «Экономической правде» в декабре 2020 года он рассказал о встрече примерно через три месяца после убийства. По его словам, Ахметов предъявил наследникам бумагу о долге на 5,4 миллиона долларов и потребовал график погашения. [4]

Щербань-младший утверждал, что при расчётах Ахметова интересовали «Гефест», мобильный оператор DCC и векселя Харцызского трубного завода. Сын предпринимателя считал, что наследники не располагали полной картиной участия отца в бизнесе, и впоследствии оспаривал справедливость этих договорённостей. Это изложение его позиции в имущественном споре. [4]
У Руслана, который находился в аэропорту в день убийства, была иная оценка отношений семьи с Ахметовым. Как отмечалось в публикации интервью, он заявлял об отсутствии неурегулированных имущественных вопросов. Поэтому заявления одного наследника следует читать с учётом публичного разногласия внутри семьи. [4]
Откуда взялся миллиард долларов
В фильме «Наследник» имущественная претензия выросла до миллиарда долларов. Авторы картины Александр Кохан и Максим Каменев в интервью hromadske рассказывали, что работали с документами и исследовали переуступку долей, в том числе роль «Гефеста» в структуре бизнеса Щербаня. При этом они отдельно оговорили происхождение названной суммы. [5]
По объяснению авторов фильма, миллиард не был расчётом, прямо следующим из документов. Герой опирался на оценку вклада отца примерно в 160 миллионов долларов, применял индексацию и учитывал моральную составляющую. В интервью сумму называли эмоциональной и описывали как частную претензию. Судебное взыскание миллиарда в этой публикации не сообщалось. [5]
Эта деталь меняет смысл громкой цифры. Она показывает масштаб требований наследника и его оценку потери бизнеса. Для проверки денежного требования нужны отдельные основания — состав активов, корпоративные права и расчёт стоимости на определённую дату.
Что отвечает сторона Ахметова

25 января 2013 года юридическая компания Akin Gump Strauss Hauer & Feld, представлявшая Ахметова, заявила, что вместе с Kroll изучала обвинения вокруг убийств донецких бизнесменов и не нашла доказательств причастности своего клиента. Юристы также сообщали об исследовании перехода коммерческих и промышленных активов и обещали представить выводы публично. [6]
Авторы «Наследника» позднее приводили ответ SCM на вопросы о собственности. Компания утверждала, что активы SCM и Ахметова приобретены законно. Это позиция стороны, которой предъявлялись претензии, опубликованная вместе с рассказом о расследовании наследника. [5]
К тридцатой годовщине убийства «УкрРудПром» вновь обратился к обещанию 2013 года. В материале от 5 ноября 2026 года издание сообщило, что направило запросы Akin Gump и Kroll о судьбе письменных отчётов. По сообщению редакции, на указанную дату ответы не поступили. О последующей переписке из этого текста судить нельзя. [10]
Как уголовное дело стало политическим
В январе 2013 года Генпрокуратура Украины предъявила Юлии Тимошенко подозрение в организации убийства Щербаня совместно с Павлом Лазаренко. Об этом сообщал «Интерфакс-Украина», одновременно приводя отрицание причастности обоими политиками. Эта версия стала одним из наиболее резонансных направлений расследования. [6]
В 2017 году Генпрокуратура в ответе «Зеркалу недели» сообщила об утрате материалов расследований убийств Щербаня и Вадима Гетьмана. Речь шла о 368 томах, которые, по данным ведомства, в феврале 2014 года вывезли в управление СБУ в Крыму. Часть материалов удалось восстановить. [9]
Сергей Горбатюк, руководивший тогда департаментом специальных расследований, уточнял, что пропавшие тома относились к отдельному производству 2012–2014 годов по предполагаемой роли Лазаренко. Материалы других производств сохранялись. Таким образом, сообщение об утрате томов относится к конкретной части истории дела. [9]
Страница, за которой остаются остальные показания
На присланном листе Ахметов записан свидетелем по делу об убийстве Щербаня. Фрагмент заканчивается до содержательных вопросов и ответов. Дальнейшие страницы могли бы показать, что именно следователи спрашивали о погибшем и его деловых партнёрах, какие документы предъявляли и как свидетель объяснял отношения с семьёй.
Публикация 19 ноября возвращает внимание к документу 1996 года. Точная дата на копии, статус допрашиваемого и отсутствие содержательной части на опубликованном листе важны для её прочтения. Вопросы о мотиве убийства и основаниях передачи наследственных активов остаются предметом разных доказательств и разных утверждений участников этой истории.




